На днях я вернулся из Москвы, куда ездил по журналистским делам. Судьба подарила мне счастье познакомиться с настоятелем церкви Иоанна Воина на Якиманке, епископом Павлово-Посадским Силуаном. Для нас, смолян, этот архиерей интересен прежде всего тем, что он является викарием Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Нам, жителям земли Патриарха, на которой будущий предводитель Русской Православной Церкви почти 25 лет возглавлял епархиальное управление, очень важно иметь обстоятельную информацию о его ближайших сподвижниках, организаторах титанической работы РПЦ по привитию россиянам чувства единения, торжества в обществе правды, любви и веры.
Интервью с высокопоставленным иерархом православного мира будет опубликовано на сайте журнала «Смоленск» в самое ближайшее время. А сейчас мне бы хотелось рассказать смолянам о церкви Иоанна Воина, настоятелем которой является Его Преосвященство епископ Силуан.
Воин Иоанн, в честь которого названа церковь, - один из римских военачальников четвертого столетия, служивший во времена правления императора Флавия Клавдия Юлиана.
Иоанн был убежденным христианином, хотя и тайным. Когда по всем подвластным Риму землям в очередной раз вспыхнула волна гонений, по большей части спровоцированная пожаром в сирийском храме Аполлона и Артемиды, в поджоге обвинили христиан. Иоанн внешне изображал рвение, однако в действительности втайне помогал многим преследуемым, спасая их от тюрьмы и пыток.
Но вскоре его же собственные солдаты-подчиненные донесли на богобоязненного командира, и Иоанна заключили под стражу, регулярно избивали и мучали голодом и жаждой. Узника должны были этапировать на личный суд императора, правда, вскоре Юлиан Отступник погиб на войне с персами, и Иоанна освободили. Всю оставшуюся жизнь он прожил праведно и благочестиво, творя много милости и служа Богу.
В Москве же, возле Калужских ворот, соорудили храм в честь Иоанна Воина – или, как тогда говорили, Войнственника, который считался покровителем стрельцов…
Приказ о создании церкви отдал лично Иван Грозный. Выстроенный из дерева, храм расположился на низком берегу Москвы-реки, «под горою». Историки полагают, что стоял он тогда ближе к Крымскому мосту – там, где сейчас начинается территория Центрального Дома художника, на пересечении Мароновского и Второго Бабьегородского переулков.
Но место было выбрано не самое удачное. Поскольку вся эта земля, пока в 1786 году Екатериной Второй не был построен Водоотводный канал, регулярно затапливалась, церковь часто подмывало, что явно не шло ей на пользу.
В 1671 году, в правление Алексея Михайловича, стрельцы сами, за свой счет, взялись за строительство каменного храма. Правда, просуществовал он совсем недолго. После знаменитой волны стрелецких бунтов те из них, что смогли уцелеть, вместе с семьями были выселены из Москвы, а церковь осталась бесхозной и понемногу начала приходить в упадок, медленно, но верно осыпаясь.
«Вода была великая на Москве, под каменной мост, под окошки подходила, и с берегов дворы сносила и с хоромами и с людьми, и многих людей потопила, также и церкви многие и у Иоанна Войнственника за Москвою-рекою церковь Божию потопило» (из записок очевидцев событий 1709 года).
Дальнейшая же история храма Иоанна Воина напрямую и неразрывно связана с именем Петра Первого.
Существует легенда о том, что Петр Алексеевич Романов проезжал по улице Якиманке и увидел печальную картину. Разлилась широко река, посреди воды стоит церковь, к которой на лодках плывут богомольцы на службу.
Выспросив, что это за храм, возмущенный Петр воскликнул:
«Скажите священнику, что я бы желал видеть храм каменный и на возвышении у самой Большой улицы, дам вкладу и пришлю план».
По прошествии двух месяцев царь действительно вернулся на Якиманку, держа в руках план строительства. Да увидел, что сюда уже начали завозить материалы для новой постройки, и похвалил настоятеля храма за усердие. Также, как обещал, сделал вклад на строительство в размере трехсот рублей.
Вот такой парадокс. Тот самый Петр Первый, что фактически уничтожил стрельцов, теперь лично озаботился восстановлением храма, стрельцами построенного. Говорят, что сподвигла государя на это недавняя победа над шведами под Полтавой, на радостях от которой хотелось творить благое.
Храм в честь Воина Иоанна, теперь уже на более высоком, сухом и безопасном месте, строили довольно долго. В 1711 году завершились работы над трапезной с южным приделом во имя мучеников Гурия, Самона и Авива. Летом 1717 года освятили весь храм. Только северный придел святителя Дмитрия Ростовского в нем появился много позже – в 1759 году. А в 1758 году вокруг церкви выросла ажурная кованая ограда на каменном основании.
Храм никогда не закрывался с момента своего появления. Было, правда, одно исключение. В 1812 году в него вошли французы. Наполеон слышал, что в подвалах этой церкви хранятся несметные сокровища… вроде бы какой-то клад, оставшийся здесь едва ли не от Ивана Грозного.
Из воспоминаний очевидцев французского нашествия в Москву: «Привлеченные золотом, серебром, жемчугами и драгоценными камнями, французы не смогли отворить западные двери церковные, отломали южные, потом отворили северные, запертые, подобно южным, изнутри, и в храм Божий ввели своих коней. Ища сокровищ, они взламывали пол, рубили стены, а сокровища им не давались. Заметили под самым алтарем подвал, но вместо того, чтобы спуститься в него ходом с северной стороны храма или окнами (нижними), они проламывали нижний свод среди алтаря, не подозревая, что южная часть подвала, вблизи которой находились драгоценности, отделена каменною стеною».
Их безуспешные поиски прервал бушевавший на Якиманке пожар, и мародерам пришлось бросить свои занятия. А пламя, лишь распугав грабителей, дошло до стен храма со стороны Калужской площади и утихло, дальше не распространившись.
Оставался храм действующим даже в годы советский власти. Единственное – в 1922-м из него были конфискованы церковная утварь и ценности. Но вскоре сюда начали переносить святыни из других московских храмов. Среди них – икону святых Иоакима и Анны работы шестнадцатого века и образ Василия Блаженного из одноименного храма на Красной площади.
Интервью с высокопоставленным иерархом православного мира будет опубликовано на сайте журнала «Смоленск» в самое ближайшее время. А сейчас мне бы хотелось рассказать смолянам о церкви Иоанна Воина, настоятелем которой является Его Преосвященство епископ Силуан.
Воин Иоанн, в честь которого названа церковь, - один из римских военачальников четвертого столетия, служивший во времена правления императора Флавия Клавдия Юлиана.
Иоанн был убежденным христианином, хотя и тайным. Когда по всем подвластным Риму землям в очередной раз вспыхнула волна гонений, по большей части спровоцированная пожаром в сирийском храме Аполлона и Артемиды, в поджоге обвинили христиан. Иоанн внешне изображал рвение, однако в действительности втайне помогал многим преследуемым, спасая их от тюрьмы и пыток.
Но вскоре его же собственные солдаты-подчиненные донесли на богобоязненного командира, и Иоанна заключили под стражу, регулярно избивали и мучали голодом и жаждой. Узника должны были этапировать на личный суд императора, правда, вскоре Юлиан Отступник погиб на войне с персами, и Иоанна освободили. Всю оставшуюся жизнь он прожил праведно и благочестиво, творя много милости и служа Богу.
В Москве же, возле Калужских ворот, соорудили храм в честь Иоанна Воина – или, как тогда говорили, Войнственника, который считался покровителем стрельцов…
Приказ о создании церкви отдал лично Иван Грозный. Выстроенный из дерева, храм расположился на низком берегу Москвы-реки, «под горою». Историки полагают, что стоял он тогда ближе к Крымскому мосту – там, где сейчас начинается территория Центрального Дома художника, на пересечении Мароновского и Второго Бабьегородского переулков.
Но место было выбрано не самое удачное. Поскольку вся эта земля, пока в 1786 году Екатериной Второй не был построен Водоотводный канал, регулярно затапливалась, церковь часто подмывало, что явно не шло ей на пользу.
В 1671 году, в правление Алексея Михайловича, стрельцы сами, за свой счет, взялись за строительство каменного храма. Правда, просуществовал он совсем недолго. После знаменитой волны стрелецких бунтов те из них, что смогли уцелеть, вместе с семьями были выселены из Москвы, а церковь осталась бесхозной и понемногу начала приходить в упадок, медленно, но верно осыпаясь.
«Вода была великая на Москве, под каменной мост, под окошки подходила, и с берегов дворы сносила и с хоромами и с людьми, и многих людей потопила, также и церкви многие и у Иоанна Войнственника за Москвою-рекою церковь Божию потопило» (из записок очевидцев событий 1709 года).
Дальнейшая же история храма Иоанна Воина напрямую и неразрывно связана с именем Петра Первого.
Существует легенда о том, что Петр Алексеевич Романов проезжал по улице Якиманке и увидел печальную картину. Разлилась широко река, посреди воды стоит церковь, к которой на лодках плывут богомольцы на службу.
Выспросив, что это за храм, возмущенный Петр воскликнул:
«Скажите священнику, что я бы желал видеть храм каменный и на возвышении у самой Большой улицы, дам вкладу и пришлю план».
По прошествии двух месяцев царь действительно вернулся на Якиманку, держа в руках план строительства. Да увидел, что сюда уже начали завозить материалы для новой постройки, и похвалил настоятеля храма за усердие. Также, как обещал, сделал вклад на строительство в размере трехсот рублей.
Вот такой парадокс. Тот самый Петр Первый, что фактически уничтожил стрельцов, теперь лично озаботился восстановлением храма, стрельцами построенного. Говорят, что сподвигла государя на это недавняя победа над шведами под Полтавой, на радостях от которой хотелось творить благое.
Храм в честь Воина Иоанна, теперь уже на более высоком, сухом и безопасном месте, строили довольно долго. В 1711 году завершились работы над трапезной с южным приделом во имя мучеников Гурия, Самона и Авива. Летом 1717 года освятили весь храм. Только северный придел святителя Дмитрия Ростовского в нем появился много позже – в 1759 году. А в 1758 году вокруг церкви выросла ажурная кованая ограда на каменном основании.
Храм никогда не закрывался с момента своего появления. Было, правда, одно исключение. В 1812 году в него вошли французы. Наполеон слышал, что в подвалах этой церкви хранятся несметные сокровища… вроде бы какой-то клад, оставшийся здесь едва ли не от Ивана Грозного.
Из воспоминаний очевидцев французского нашествия в Москву: «Привлеченные золотом, серебром, жемчугами и драгоценными камнями, французы не смогли отворить западные двери церковные, отломали южные, потом отворили северные, запертые, подобно южным, изнутри, и в храм Божий ввели своих коней. Ища сокровищ, они взламывали пол, рубили стены, а сокровища им не давались. Заметили под самым алтарем подвал, но вместо того, чтобы спуститься в него ходом с северной стороны храма или окнами (нижними), они проламывали нижний свод среди алтаря, не подозревая, что южная часть подвала, вблизи которой находились драгоценности, отделена каменною стеною».
Их безуспешные поиски прервал бушевавший на Якиманке пожар, и мародерам пришлось бросить свои занятия. А пламя, лишь распугав грабителей, дошло до стен храма со стороны Калужской площади и утихло, дальше не распространившись.
Оставался храм действующим даже в годы советский власти. Единственное – в 1922-м из него были конфискованы церковная утварь и ценности. Но вскоре сюда начали переносить святыни из других московских храмов. Среди них – икону святых Иоакима и Анны работы шестнадцатого века и образ Василия Блаженного из одноименного храма на Красной площади.