В память о Вере Евгеньевне Самариной у меня остался подаренный ею замечательный натюрморт, вызывающий чувства умиротворения, спокойствия и восхищения неброскими весенними цветами. Смотрю на картину, и невольно просматриваются черты характера автора.
Как истинная декабристка Вера поехала за мужем по распределению в Смоленск. Ей суждено было стоять у истоков художественно-графического факультета педагогического института, приступить к обучению первых студентов - будущих художников. И с этой сложной задачей Самарина блестяще справилась. Достигла профессорского звания, воспитала сотни учеников, для которых стала второй мамой.
Вот написал я слово «мама», и непроизвольно дал определение предназначению этой сердобольной женщины как в личной, так и в общественной жизни.
Судьба преподнесла Вере Евгеньевне много испытаний. У мужа имелось одно пагубное пристрастие, которое семья вместе преодолела. Ко всем проблемам основные финансовые заботы легли на хрупкие женские плечи. Эта маленькая женщина обладала невиданной силой. Она проявляла удивительное трудолюбие, «пахала», как говорится, за семерых.
Ценила талант мужа, гордилась им. На персональных выставках Вячеслава Федоровича выступала как страстный экскурсовод, раскрывавшая тайны творчества художника, пояснявшая детали картин, особенности цветовой гаммы.
Скажу еще, что Самарина обладала литературным даром. Однажды я не смог прийти на открытие Славиной персональной выставки. Так назавтра Вера Евгеньевна без всякой предварительной договоренности стремительно вбежала в помещение редакции и предложила мне написанную ею статью с иллюстрациями. Я был восхищен как текстом, не требовавшим никакой редакторской правки, так и качеством фотографий.
Слава, с которым я поддерживал дружеские отношения еще со времен совместных вечеров «за рюмкой чая», тяжело уходил из жизни. Близкие Веры Евгеньевны рассказали мне, что за несколько месяцев до смерти Вячеслав Федорович чуть ли не ежечасно жаловался, что умирает. Очень тяжело постоянно находиться под прессом стенаний, и можно только восхищаться мужеством женщины, выдержавшей такое психологическое давление.
Помогала, наверное, сила любви. После смерти мужа Самарина обратилась к губернатору с просьбой оказать помощь в открытии музея в мастерской народного художника России. Василий Анохин поддержал предложение и выделил средства на музей. Первые экскурсии в нем проводила сама Вера Евгеньевна. Музей посетили все студенты и преподаватели факультета СмолГУ, на котором готовят будущих профессиональных художников и дизайнеров.
После этой творческой победы на новые свершения сил у Самариной не осталось. Хотя говорят, у нее были большие творческие планы на будущее. Но и того, что она совершила в жизни, с лихвой хватило бы на многих. Память о заслуженном художнике России Вере Евгеньевне Самариной останется у смолян навечно в ее замечательных картинах. И не только в картинах. Символично, что погребение усопшей состоялось накануне Дня матери. В моей памяти останется образ этой удивительной женщины как истинной матери Терезы.