Стихи, написанные сердцем

Творческие люди очень часто ревниво относятся к коллегам. Не дай Бог, кого-то, а не их, назовут самыми талантливыми, яркими, самобытными. Поэтому выскажусь осторожно, чтобы не нажить себе новых врагов. Юрий Кекшин – один из самых лучших современных смоленских поэтов. Пусть будет такое определение: «один из».

Жизнь принесла Юрию Евгеньевичу серьезное испытание. Но творить он не перестал. Может, чувства стали даже более острыми и исходящими из самых потаенных нервных клеток.

Электронный журнал «Лиterra» в №6 за декабрь 2025 года опубликовал большую подборку стихов смоленского поэта. С согласия автора сайт журнала «Смоленск» знакомит своих читателей с этой публикацией.

УГАСАЕТ БЕЗДОМНЫЙ КОТЕНОК…

Как же стон твой отчаянно тонок,

Безутешен твой слабенький плач:

Угасает бездомный котёнок

Среди тьмы и пустующих дач.



Ты размером, как малая птица.

Брошен небом, и брошен людьми

А во взгляде надежда таится:

«Помоги мне. В ладони возьми».



Дай, комочек, тебя пожалею,

Волю дам непослушным слезам.

Я, конечно, тебя обогрею.

Я тебя никому не отдам…



ДОНБАССКАЯ БЫЛЬ

Неужто набат колокольный утих?

В тревоге родная держава.

Народ поделил на своих и чужих

Лукавый недремлющий дьявол.



Навязана русской равнине война,

Но праведно русское Слово:

- Ну, что же, сразимся с тобой, сатана,

Нам это, по сути, не ново.



***

Утомили постоянством тропы,

Хоть ведут неведомо куда.

Лучше я направлю свои стопы

К ивушке у древнего пруда.



Две версты и – вот она, родная,

Сгорбилась над тёмною водой,

Старая, но, всё ещё живая,

Да и я, пока ещё, живой.



Ей молчать положено от века,

Говорить мне тоже ни к чему,

Просто, к ней, как к другу-человеку,

Подойду и крепко обниму.



Оттого ль, что встречи наши редки,

Чудится мне в тихой полутьме,

Как её натруженные ветки

Тянутся застенчиво ко мне…



***

Творить пытаюсь ночью длинной

По зову тяжкой кабалы.

Не жду от этой писанины

Ни похвалы и ни хулы.



Я обессилен душным мраком,

Потоком лунного огня.

Листок исписанной бумаги

Измучен так же, как и я.



Мне сострадают только тени.

Вот так – с собой наедине,

Из слёз, из боли, из сомнений

Стихи рождаются во мне…



***

Предсмертное эхо летало

Среди невысоких берёз:

Подранком косуля кричала,

Убитая в стылый мороз.



И всё – ни судьбы, и ни света,

Ни милых безгрешных детей.

И шли по кровавому следу

Весёлые люди за ней…



***

Бессоннице долгой назло,

Когда же беда эта кончится,

Я сдуру пойду за село

Гулять по берёзовой рощице.



Листва зелена и жива,

Но тоже страдает бессонницей,

Не зря прошумела молва,

Что осень на царствие просится.



Я жить, как и листья, хочу,

Как в марте сугроб оседающий!

И гладит меня по плечу

Ночной ветерок понимающе…



***

Шумит о свободе слепая толпа,

По прежней идя траектории,

Народ наступает, а, может, судьба

На вечные грабли Истории.



Затасканных лозунгов слышится визг

В иной новомодной обёртке,

И Ванька-дурак вновь над бездной завис,

Но всё ещё держится ловко.



Он может сорваться, ведь нам ли не знать

Прошедших времён категории.

Ах, Ванька-дурак, помоги мне сломать

Живучие грабли Истории…



***

Завершается атомный век

Заключительным актом люстрации:

Всё живое загнал человек,

В том числе и себя, в резервацию.



Как дрались миллионной гурьбой!

Как кровища веками хлестала!

Человечество в битве с собой

Человека в себе потеряла.



Когда край резанёт по плечу

Стужей новой неведомой вечности,

В храм приду и поставлю свечу

Убиенной людьми человечности…



***

За обезлюдевшей деревней,

К которой подступила гать,

Молчат столетние деревья,

Хотя им есть, о чём сказать.



Левее – тянется дорога,

Сквозь глушь глухую, напрямик,

Навеки брошенная Богом,

Автомобилями, людьми.



Дорога заросла бурьяном,

О ней уже молчит молва,

Но всё же, как это ни странно,

Она, пока ещё, жива…



В ДОРОГЕ

Мелькает в багряном убранстве

За окнами сумрачный лес.

Экспресс разрезает пространство,

Пространство утюжит экспресс.



В вагоне и душно, и тесно,

А пункт назначенья далёк.

Из радио слышится песня

Про старый забытый вальсок.



Кто дремлет, кому-то не спится.

Минуты ползут, не летят,

И тихо бранит проводница

Подвыпивших шумных солдат…



***

Как буйный дождь тогда хлестал –

Насыщенно и щедро.

Птенец беспомощный упал

От злых порывов ветра.



Я взял его, и грел, как мог,

За жизнь его молился.

Дрожащий маленький комок

В ладонях шевелился.



Я видел, он упал плашмя,

Он умирал, поверьте!

Но так страдаю, будто я

В его повинен смерти…



***

Седой валун в пустынном поле

К земле натруженной приник,

Как символ одинокой боли,

Как жизнью брошенный старик.



Покрытый мхом и сетью трещин,

Он тих и нем, он недвижим,

Но тоже дух его трепещет

От неба вечного над ним.



Им тоже властвуют заботы,

Омыт дождём его покров,

Как будто в гости ждёт кого-то

Из тьмы погаснувших веков.



***

Все же молодость, это – привычка,

Даже если прошла навсегда,

Оттого в сновидениях, лично,

Я порой возвращаюсь туда.



Там всё те же – пространство и лица,

И надежды светлы и легки,

Там всё так же беспечно струится

Тихий ветер у тихой реки.



Там всё те же домов силуэты,

Те же звёзды на небе горят,

И ушедшие в небыль соседи

Мне о чём-то с крыльца говорят.



Просыпаюсь и горько болею,

До рассвета бессонно скорблю.

Я давно безнадежно старею,

Посему, что минуло, люблю…



***

Сбившись с дороги в погоне за мигом,

Всем это в жизни дано,

Плачет надрывно пчела-горемыка,

Бьётся в глухое окно.



Я замахал на неё полотенцем,

Руки над нею простёр,

Выдворил пленницу в тёмные сенцы,

Далее – в летний простор.



Мчись во весь дух в свой встревоженный улей,

В сотах родных затаись,

И вспоминай, как проснувшийся дурень

Спас твою бедную жизнь.



***

Уже так многое в былом.

И мало ждёшь чего-то.

Исчез навеки отчий дом

За вечным поворотом.



Уже не выйду на заре

В отцовской телогрейке,

Не помечтаю во дворе

На старенькой скамейке.



Не встречу у крыльца друзей

В любую непогоду,

Весенних не спугну грачей

С родного огорода.



Мне тосковать остаток лет,

Душа к тому готова,

Живет в ней негасимый свет

Родительского крова.



Не сплю в глубокой тишине,

Кручинюсь, не впервые,

Когда приснятся ночью мне

Мать и отец. Живые…



***

О великой, о вечной любви,

Только этого чувства во имя,

Пойте, пойте мои соловьи,

Я их всех называю своими.



Песни их, это – юность моя!

Трели их, это – искренность мая!

Есть бессонница от соловья,

Я её всей душой принимаю!



Час придёт, и они улетят

В даль, для русского сердца чужую.

Опечалится древний мой сад,

И у дома сирень затоскует…