Журнал «Смоленск»

Курский соловей и смоленский рожок

От редактора: Среди поэтов нередко присутствует творческое соперничество. И это прекрасно! Плохо только, когда оно переходит в зависть. Особенно на нее падки графоманы, которых в нашем регионе, как и повсюду, пруд пруди. Они собираются в различные объединения, называют их родниками и ручейками. Эти «водяные кружки» давно уже обмелели, но пыжатся выставить себя чуть ли не небожителями. Во всяком случае, в социальных сетях они заполонили все мыслимое и немыслимое пространство, занимаются самовосхвалением и саморекламой.

А истинные поэты скромны и не шумны. Они творят в тиши дачных домиков и в тени огородов и садов, время от времени позволяя читателям приоткрыть тайны их творений.

Юрий Евгеньевич Кекшин – частый автор журнала «Смоленск». Потому что его поэзия чиста как настоящий родник – не выдуманный тщеславными графоманами, а истинный, народный.

Когда я отбирал стихи к праздничному номеру журнала «Смоленск», посвященного 80-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, перечитал массу стихотворений современных смоленских поэтов. И лишь у Юрия Кекшина нашел то, что, на мой взгляд, достойно к размещению в журнале рядом со стихами Михаила Исаковского, Александра Твардовского, Николая Рыленкова, Алексея Мишина.

Считаю, что Юрий Кекшин достойно продолжает традиции смоленских поэтов прошлого века. Не случайно многие годы он бок о бок работал в Смоленском отделении Союза писателей России с Виктором Смирновым – признанным талантом.

Юрий Кекшин предложил сайту журнала «Смоленск» очередную подборку своих стихов. Они публикуются впервые.

Но прежде, чем предложить вниманию читателей эту подборку, краткая биографическая справка автора. Юрий Евгеньевич Кекшин родился 1 сентября 1959 года. Малая родина – посёлок Хомутовка Курской области. Окончил Ульяновское высшее военно-техническое училище имени Богдана Хмельницкого. Печатался в журналах «Наш современник», «Молодая гвардия», «Подъем», «Воин России», «Человек и закон», «Смоленск», газетах «Литературная газета» «Красная звезда», «Литературная Россия», «Завтра», «Московский литератор», «Российский писатель», «День литературы», Всероссийском поэтическом альманахе «День поэзии-2017» и других многочисленных периодических изданиях, поэтических альманахах и коллективных сборниках. Стихотворения поэта представлены в поэтической антологии «Поэзию любят красивые люди». Автор нескольких поэтических книг. Член Союза писателей России с 1996 года. Лауреат литературных премий имени Николая Рыленкова, «Курская битва». Награжден специальным дипломом Курской областной организации Союза писателей России «За верность памяти Пимена Карпова». За особый вклад в развитие литературы и искусства малой родины поэту присвоено почетное звание «Курский соловей». Более 40 лет живет в Смоленске.

***

Нашей памяти хрупкой на горе,

И на радость заморским врагам,

От Курил и до Черного моря

Разучились мы русским словам.

На былинные плачи и песни

Мы беспечно махнули рукой,

И отныне вовек не воскреснет

Слова русского храм золотой.

Оттого ль так прилипчиво горе

Своим злым сатанинским клише –

От Курил и до Черного моря –

К каждой юной и старой душе…

***

С трудом саперная лопатка

Ломала глинистую твердь,

Я рыл окоп свой без оглядки,

Чтоб его выкопать успеть.

Мозоли ныли на ладонях,

Сплоченно лопались они.

На предрассветном небосклоне

Бледнели звездные огни.

Уже край неба прояснился,

Масштабней стал шоссейный гул.

Я на секунду прислонился

К окопной стенке и уснул.

Был резок выговор сержанта

На оправдания мои.

Я вновь без всяких вариантов

Вгрызался в глубину земли.

Заря внезапно заалела.

Окоп был подготовлен в срок.

Но сердце от стыда болело,

Что я себя не превозмог…

***

Утомили постоянством тропы,

Хоть ведут неведомо куда.

Лучше я направлю свои стопы

К ивушке у древнего пруда.

Две версты и – вот она, родная,

Сгорбилась над темною водой,

Старая, но, все еще, живая,

Да и я, пока еще, живой.

Ей молчать положено от века,

Говорить мне тоже ни к чему,

Просто, к ней, как к другу-человеку,

Подойду и крепко обниму.

Оттого ль, что встречи наши редки,

Чудится мне в летней полутьме,

Как ее натруженные ветки

Тянутся застенчиво ко мне…

***

У дома загустел туман,

На небосводе звезды тают.

Снов лихорадочных обман

Водой колодезной смываю.

Сирень склонилась надо мной,

Сорока сникла на заборе.

Прониклось сердце тишиной,

Запев от гулкого простора.

На крышах и траву прилег

Уставший от скитаний ветер,

Звенит спросонья мотылек –

Моей бессонницы свидетель.

День новый предлагает быть,

Забот житейских давит бремя.

Я начинаю просто жить,

Бесценное жалея время.

Душе дано еще любить

И отчий край и мир безбрежный.

Я снова начинаю жить,

Как мотылек из тьмы кромешной…

***

Мне еще заповедана малость

Лет и весен, сочтенных судьбой.

Новый век подарил мне усталость.

Прошлый век подарил мне любовь.

Облака задержались над садом,

Им поет молодой соловей.

Верю – мне заповедана радость

Встречи с тихой сторонкой моей…

***

Тьма висит на небе и под небом,

Нет теней, и мне покоя нет.

Кажется, пропал куда-то в небыль

Где-то заблудившийся рассвет.

Сна прошу промерзшей ночью длинной,

Только он не сбудется никак,

Лишь спасает от тоски старинной

Бодрый лай проснувшихся собак…

***

На автостанции, когда-то,

В те достославные лета,

Я лихо выкрикнул:» Ребята!

Мы будем молоды всегда!»

Автобус прибыл ниоткуда,

Злорадно скрипнув колесом.

Снесла тягучая минута

Родные лица за стеклом.

Теперь уже иные встречи,

Удел разлук уже другой.

Иных уж нет, а те – далече,

Кто слышал выкрик мой лихой…

ПОСЛЕ БОЯ

Лежат мужчины молодые,

Навек убитые. Дотла.

Зияют раны ножевые,

Здесь рукопашная была.

Лежат, один раскинув руки,

Другой – сжимая автомат.

Быть может, с человечьей мукой

Над ними ангелы скорбят…

***

Мучительно и обреченно,

Меня и жар печи виня,

Горящие поленья стонут

От беспощадного огня.

А на дворе замерзли тени,

Во льду оконное стекло.

Спасибо печь и вам, поленья,

Что подарили мне тепло…

***

Осадок сна и свят, и горек,

И как далек еще рассвет:

Опять воскрес родной мой дворик

Из незабвенных детских лет.

Воскрес в пространстве бирюзовом,

В котором живы тополя,

В котором молодые снова –

Отец и матушка моя.

Где и соседи еще те же,

Петух романсом веселит,

И где акаций запах свежий

Еще эпохой не убит.

Где желторотые цыплятки

Боятся шума, как огня,

И где друзья играют в прятки,

Но, почему-то, без меня…

***

Учебный центр. Зима. Впервые

Я – часовой. В сухой мороз

Замерзли ели молодые,

А с ними вскоре я замерз.

Рукою автомат сжимаю,

Как настоящий амулет:

Неколебимо охраняю

Я важный воинский объект.

Страх неожиданной расплатой

Ознобом рыщет по спине.

Как хорошо в тепле ребятам,

Как на посту мятежно мне!

Пугает темень небосвода,

Страшит беззвучность тишины,

А мне до смены, до развода,

Как черепахе до луны.

Как будто лешие застыли

Промеж деревьев – там и тут.

Виски, пульсируя, заныли

От долгой тяжести минут.

Но вот, послышался сквозь чащу

Ритмичный громкий скрип шагов,

И улыбнулся разводящий:

«К ночному роздыху готов?»

***

Он сызмальства очень любил высоту,

Слагал громозвучные песни,

В высоком огне был, и часто мечту

Умело ловил в поднебесье.

На вале девятом он гордо бывал,

На пиках Непала и выше,

И лишь, умирая, он просто сказал:

«Живите, родимые, тише…»

***

Бушует мрачное ненастье,

Метель казарму бьет под дых.

А мне не спится от несчастья,

Что я не дома у родных.

Который час сейчас – не знаю,

Нет на руке моей часов,

Но скоро тишина глухая

Сметется гулом голосов.

Уже полгода мне знакомы

Учеба и курсантский быт.

И как не хочется подъема,

Но старшина уже не спит…

***

Мне памятью особо не согреться,

А был горяч я в жизни, и в любви.

Храню в шкатулке пожилого сердца

Я годы незабвенные мои.

Они порой тревожат меня гулко

Биеньем сердца, болью у виска.

Они исчезнут вместе со шкатулкой.

Бесследно. Сразу. И – наверняка.

***

Чужебесие ныне дозволено нам,

К нам прилипла вся похоть земная,

Строим новый, рекламой светящийся храм,

А в глуши древний храм умирает.

Полюбили мы глумом наполненный быт,

Подавай нам фантомы и хлебы.

Дряхлый старец с молитвами в келье скорбит,

И тускнеет от горести небо…

***

Безымянной дорогой иду в никуда,

Гнет бессонницы – гиблое дело.

В бренном свете созвездий сгорела звезда,

Значит, чья-то судьба отскорбела.

Роща тьмой перекрыла тропинку мою,

Где она затерялась – не знаю.

Эту глупость свою я потом полюблю,

А пока меж деревьев блуждаю.

Огибая березу, наткнулся на пень,

Так похожий на ведьмину ступу.

Но уже наступает на ноченьку день.

Для сгоревшей звезды – не наступит…
2025-08-05 10:04 ТВОРЧЕСТВО