Замечательная по организации атмосферы, созданию смысловых и визуальных связей экспозиция развернута в Доме художника. Юбилейная художественная выставка заслуженного художника России Ельчаниновой Людмилы Александровны и выставка памяти народного художника России Ельчанинова Владимира Васильевича оставляют ощущение целостности и единства.
Тонкий поэтический символизм свойственен работам Людмилы Ельчаниновой. В скульптурных портретах выдающихся исторических личностей и деятелей культуры она умеет не только тонко уловить сходство, но выделить и подчеркнуть главное в характере. Часто навязчивая патетика жанра мешает увидеть реальную личность за пафосной мифологемой маски. Но здесь монументальные произведения показывают деликатность художника в работе с материалом. Портреты В.В. Докучаева, князя А. Шаховского, княгини Святополк-Четвертинской, Марины Цветаевой, художника П.Н. Ионова, художника В.В. Ельчанинова с большим вкусом сочетают историческую достоверность и психологическую эмоциональность.
Женские образы создают целый культурный универсум, раскрывающий мир бытия Матери и Музы. Это мощная пластика архетипических фигур, а также мечтательность и внутренняя гармония Вечной Женственности. Приковывает взгляд небольшая майоликовая скульптура «Под знаком рыбы». Женщина-рыба с чешуей в виде крупой сетки сидит в профиль на своем рыбьем хвосте. Она держит в руках, согнутых в локтях, инструменты скульптора – молоток и резец. Смысловая основа композиции не ограничивается зодиакальной трактовкой знака рыб (которому принадлежит скульптор) как самого творческого и артистичного. Так Людмила Ельчанинова создает личную мифологию, рефлексируя на тему своей профессии. А профессия действительно полна магии. Какую притчу рассказывает автор? Может, о красоте и опасности русалочьей природы, свойственной сильной женщине. А может, о соединении земной и водной стихии. Первая – это разумная сторона мастерства, а вторая – его интуиция и подсознание. Героиня держит инструменты в ритуальном жесте, когда орудия труда становятся символами власти над материалом и миром. Чешуя – это одновременно и сеть. Она плотно облегает фигуру, удерживая героиню в плену таланта, который многое дает, но и многого требует. Такая фактура делает поверхность динамичной, живой. А глазурь еще больше усиливает ощущение влажного мерцания.
Еще один автопортрет-метафора «Моя мастерская» выполнен из окрашенного шамота. Женщина-улитка лежит на боку, подперев голову рукой. Она накрыта разноцветной раковиной, как лоскутным пледом, накинутым на плечи. Улитка носит свой дом на спине. Какая остроумная метафора того, что истинная мастерская художника всегда при нем! Это его внутренний мир, сознание и творческий метод. Ранимая и чувствительная натура творца защищена прочным панцирем. В творчестве художник может всегда «уйти в себя» и закрыться в своей раковине. Неторопливое движение улитки требует сосредоточенности. Творчество начинается с внутреннего созерцания. Художник находится в состоянии абсолютного покоя и защищенности внутри своего мира. Разноцветное многообразие тем, идей наполняют этот мир эмоциональным богатством.Лоскутная природа раковины не может быть случайна. Здесь каждый лоскуток – это воспоминание, впечатление, переживание, которые художник собирает в единое полотно своей жизни. Да ведь и в работах скульптора сплетаются мифы, личные истории, культурные коды. На кольцах раковины нарисованы окна, связывающие внутреннее пространство души с внешним миром. А спиральная структура «мастерской» лишает комнату статичности, превращая ее в сложную, многоуровневую, развивающуюся вселенную.
О связи времен говорит «Королевна». Обнаженное крепкое женское округлое тело без рук, как у античных статуй. Она сидит на капители ионической колонны. Но в пластике фигуры нет классической идеализации, однако чувствуется мощная архаика. Она как апофеоз жизненной силы, вечной красоты и здоровья. Совмещение классики и архаики подчеркивает фактура: розоватая плоть терракоты с вкраплениями тонировки «под гипс». Колонна стала троном для царицы всего живого. На голове корона из трех цветков, что вызывает ассоциацию с богиней плодородия. Этот цветочный венец знаменует природное начало. Человек находится между культурой, от которой остаются лишь руины, и вечно обновляющейся природой. Длинные волнистые волосы тремя крупными прядями-потоками лежат на плечах и спине. Вот она истинная царственность, которая, хотя и с определенной долей иронии, все же утверждает неразрывное единство природы и цивилизации.
Для «Портрета художницы театра» выбран необычный прием: сознательная незаконченность, усеченность образа проявилась в изображении только половины лица. В шероховатости красной терракоты пульсируют энергия и страсть творца. Как будто только что поднятый археологом из земли древний артефакт, фактура которого напоминает о выветренных временем поверхностях древних скульптур. Волнистые волосы свободно падают на плечи – это свобода творческого хаоса. Текучий ритм локонов рождает ассоциации Древнего Востока. На постаменте прорисован контур Изиды – символ магической силы. Театральные художники не выходят на сцену, их лица скрыты от зрителей, но именно они создают магию погружения в мир драматического произведения. Их ремесло становится магическим искусством создания нового мира. И скульптор смогла оригинально раскрыть сакральную природу творчества.
Работы из дерева имеют свою энергетику. «Экскурсовод из Богослова. На реке Ишне»: женщина изображена во весь рост в халате поверх длинного платья и в бабьем платке. Поза статичная, как столп, со сложенными на животе руками. В руках держит кольцо, на котором висит большой старинный ключ. Среди объектов музея-заповедника «Ростовский кремль» есть церковь Иоанна Богослова на реке Ишне. Его уникальность в том, что это единственный деревянный храм XVII века в Ярославской области. И вот его хранительница совершенно слилась с местом, которому служит. Это сама Память стоит перед нами осью мирового столпа, являя свою народную сущность. Незыблемость статичной позы делает ее «духом места», который вырастает из земли деревянным кумиром. И в то же время она – колонна, поддерживающая на крепких плечах историю и веру. В образе аскетичной подвижницы сделан акцент на особом предмете, символизирующем переход из одного состояния в другое. Ключ дает возможность достойным перейти из незнания – в знание, из профанного – в сакральное, из настоящего – в прошлое. А сама героиня становится хранительницей пограничного пространства, порога.
Тематическая парадигма женщины с ребенком в разных вариациях имеет устойчивую черту: их тела пластически сливаются в один неделимый объем («Дочка», «Праздник матери»). Ребенок является неотъемлемой частью матери, ее продолжением, что выражает изначальное, природное единство. Такая связь выражается в тактильном диалоге. Дитя укрыто в объятиях матери, как в защитном коконе («Мать и дитя»). Или, наоборот, выросший мужчина защищает мать охранительным объятием трогательной сыновней нежности («Мать и сын»).
Творчество Людмилы Александровны богато метафизическими символами, с помощью которых она раскрывает размышления о природе человеческого духа, стремящегося от земной материальной формы к небесному Абсолюту и запредельному свету. Как и сам автор, ее образы всегда находятся в состоянии напряженной внутренней работы, в диалоге со временем и вечностью.