Рассказ
-Тук-тук-тук-тук-тук…
Открываю глаза.
- Сволочь! – произносят сухие губы.
Неизвестного «стукача» я не могу вычислить уже месяц (спасибо хитроумным перекрытиям моего дома). Обошел всех соседей, с одним даже чуть не подрались. В итоге выяснили, что мучаемся от ночного ремонта одинаково сильно.
Моя бабушка говорит, что я слишком уж привередлив. Ее детство прошло в деревне Понизовье Руднянского района. Тогда было совсем не до капризов. Большая семья обитала в землянке, потому что домов после войны на всех не хватало… Людей было много, каждый занимался своим делом, и никто никому не мешал. Засыпали мгновенно, потому что много работали.
- Тук-тук-тук…
Нужно больше работать.
Обреченно иду на кухню, наливаю стакан воды. Выпиваю.
Понимаю, что вновь не смогу победить в незримой войне с этим дебилом. Да и спать особо не хочется. Поэтому одеваюсь, спускаюсь вниз, сажусь в машину и еду в Пржевальское. Совершенно внезапно и спонтанно, хотя планировал эту поездку очень долгое время.
Ну а пока крутятся колеса, объясню, почему все происходит именно так.
14 лет назад я отдыхал в Пржевальском. Приехал с группой ребят из моей школы, в сопровождении классной руководительницы Валентины Федоровны. Разгулялся там ни на шутку – только официальных подружек у меня было штук 10. Но кто из неисправимых романтиков не влюблялся невинно в каждое прелестное создание, встреченное им в пору безмятежного июльского безделья?
Однажды вечером я спустился в холл. Настроение было паршивое – меня только что бросила одна мамзель и ушла к лучшему другу. Мы были вместе целых три дня!
И вдруг я увидел, что прямо на меня смотрит пара внимательных карих глаз. На диванчике сидела девушка. Не сказать чтобы красавица… но ведь и красавицы, в типичном своем виде, дело достаточно скучное…
Она была одета как цыганка: длинная юбка, сапоги с коваными мысами… на верхней части туловища вообще что-то непонятное, какая-то смесь из блузки и торчащего отовсюду тряпья. А на голове – ковбойская шляпа, из-под которой неудержимо вились длинные темные волосы.
- Привет, - сказал я.
- Привет, - сказала она.
А потом мы болтали без умолку часа три. Сидели на диване, выходили погулять, дышали сладким воздухом увядающего июля…
Пока я еду в кромешной темноте, перед глазами вновь встает полузабытый образ. Ее звали Настя. Она читала наизусть очень красивые стихи, а я пытался ответить теми пятью стихотворениями, которые знал сам. А еще пичкал бедняжку поэзией собственного сочинения.
Насте было 18, а мне 15. Она отдыхала с мамой и братом, а я с отрядом детей. Поэтому в десять часов меня загнали в корпус. Я же не мог оторваться от нее… даже сбежал в пол одиннадцатого, но был с позором возвращен в свою комнату. А она ждала меня в холле. Не знаю, насколько долго.
Все дело было в том, что на следующий день Настя уезжала. Я проснулся раньше всех, хитроумно избежал завтрака, сидел у выхода как сторожевой пес… и я ее не пропустил. Она остановилась рядом со мной, сказав матери, что немного задержится.
Я навсегда запомнил ее взгляд… какой-то особенный, проникающий в самую глубину души. Теперь я вырос и уже знаю, что так выглядит нечто настоящее. Тогда я этого не знал…
Но мы не могли стоять так вечно.
Настя поцеловала меня в щеку, сорвала с руки кольцо и вложила в мою ладонь. А потом ушла из моей жизни навсегда.
Кольцо, кстати, как выяснилось было обручальным. Странно, да? Я потерял его два года назад.
С тех пор я давно хотел вернуться в Пржевальское. Но решился только этой ночью. Спасибо неизвестному человеку с молотком.
Навигатор показывает, что осталось 20 километров. Сердце начинает биться шумно и часто, гулко отдаваясь в висках.
В голове рождается глупая мысль: а вдруг прямо сейчас она тоже жмет педаль газа, вглядываясь в темноту. Вдруг в ее доме тоже парень с молотком живет?
10 километров. Я начинаю задыхаться. По спине бегут мурашки…
5… 4… 3… 2… 1…
Приехал. Половина четвертого утра.
Как говорится, на КПП ни одного солдата. Я вошел на территорию санатория, прошел по аллее, ведущей к центру, погладил собак, которые, очевидно, выполняли сторожевую функцию. Охранника не встретил.
Пока искал хоть кого-то живого, дошел до здания санатория. Вот оно, крыльцо, на котором мы с Настей прощались. Входные двери заперты. Вот дорожка, по которой мы прогуливались, читая стихи…
Никого нет. И Насти нет. Чуда, разумеется, не случилось.
Она оставляла телефон, но тогда, 14 лет назад, у меня не было мобильника… А потом я потерял долбанную бумажку. Господи, да как же так нелепо…
Я бегу вниз по длинной лестнице, ведущей к озеру Сапшо. Вокруг заросли и запустение, ступени лестницы местами начали рушиться. Многочисленные статуи, разбросанные между деревьями и кустарниками, смотрят на меня мертвыми пустыми глазницами.
Выбегаю на берег, срываю с себя куртку, футболку, кроссовки и носки, джинсы… Со всего маху бухаюсь в ледяную воду. На секунду кажется, что сейчас сердце остановится… но разгоряченное тело быстро остывает, привыкает к низкой температуре. Кажется, я кричу…
К машине я вернулся, пройдя вдоль берега, через лес. Зло хлопнул дверью, завел мотор. Охранник вышел из темноты остающегося позади санатория и почесал голову.
Я несусь по пробуждающейся ото сна трассе. Дорога плохая, моя «Нексия» стонет:
- Пожалей подвеску… пожалей подвеску… пожалей ПОДВЕСКУ…
Хорошо. А меня кто пожалеет?
Примерно через сорок минут мимо проносится надпись «ПОНИЗОВЬЕ». Теперь все знаки видно, наступило утро. Я проезжаю по инерции еще пару километров и бью по тормозам.
«Понизовье»… Надо же. Значит, моя дорога сегодня скручивается в несколько иной клубок.
Разворачиваюсь. Через полчаса я уже там.
Восемь тридцать. Знаю, что бабушка уже проснулась, поэтому звоню ей. Отойдя от шока, она объясняет мне, где на местном кладбище найти могилу ее матери. Оказавшись на указанном месте, долго очищаю его от зарослей.
Кладбище находится у небольшого обрыва. Я смотрю на раскинувшееся передо мной поле и наслаждаюсь прохладным дождиком, накрывшим деревню серой пеленой. Неподалеку одинокая старушка ровняет граблями песок на другой могилке. На надгробии – пожилой мужчина, почивший в 2003-м году. Сейчас 2019-й. Заговорив со старушкой, узнаю, что она живет в двух шагах от кладбища и, по всей видимости, бывает здесь каждый день.
Затем катаюсь по улицам, общаюсь с прохожими. Почему-то грусть и злоба, овладевшие мной в Пржевальском, отступают.
Проезжаю по улицам, вижу библиотеку. Сам не знаю почему, останавливаюсь, решаю зайти.
Внутри все по-деревенски уютно. Женщина, работающая в библиотеке, спрашивает у меня, откуда я приехал и зачем. Объясняю, что моя бабушка, Любовь Алексеевна Луговая, когда-то здесь жила…
- Есть у нас тут Раиса Андреевна Прокопцова такая, - вдруг говорит заведующая библиотекой. – Она иногда заходит. Часто Любу Луговую вспоминает.
- Но бабушка уехала отсюда в 56-м году…
- Я ей сейчас позвоню. А ты съезди, не поленись.
Я не поленился – взял адрес и поехал.
Выходя из машины около дома Раисы Андреевны, наблюдаю, как последняя, несмотря на преклонный возраст, почти бежит ко мне навстречу.
Через пять минут разговора выясняю, что Раиса Андреевна является одноклассницей моей бабушки… более того, они даже за одной партой сидели.
Набираю бабушку, даю трубку ее подруге детства. Они разговаривают около получаса. Я слышу голос бабушки из динамика и понимаю, что наверное в последний раз он так звучал лет двадцать назад. Чувствую себя счастливым.
Раиса Андреевна Прокопцова и Любовь Алексеевна Луговая обменяются телефонами. Теперь их жизни станут ярче, теплее… лучше.
Позднее, когда я вновь сяду за руль и двину на Смоленск, я вновь подумаю о Насте. Может и хорошо, что мы не встретились сейчас. Сплетение тысяч дорог иногда приводит нас в совершенно неожиданные места, погружает в необычные ситуации. Стоит только сменить привычный маршрут, освободится от графиков, схем и правил…
Иногда человеку просто необходимо сделать нечто незапланированное. Чтобы почувствовать себя живым
Наверно, это и есть волшебство свободы. Я знаю, что мы с Настей обязательно встретимся. Возможно, не сейчас, не в ближайший год, не в ближайшие десять… двадцать лет… но мы встретимся. Потому что наши пути пересеклись не просто так.
- Тук-тук-тук-тук… - навязчиво стучит где-то в подвеске. И хорошо, что стучит. Отвлекает. Уж очень хочется спать.
-Тук-тук-тук-тук-тук…
Открываю глаза.
- Сволочь! – произносят сухие губы.
Неизвестного «стукача» я не могу вычислить уже месяц (спасибо хитроумным перекрытиям моего дома). Обошел всех соседей, с одним даже чуть не подрались. В итоге выяснили, что мучаемся от ночного ремонта одинаково сильно.
Моя бабушка говорит, что я слишком уж привередлив. Ее детство прошло в деревне Понизовье Руднянского района. Тогда было совсем не до капризов. Большая семья обитала в землянке, потому что домов после войны на всех не хватало… Людей было много, каждый занимался своим делом, и никто никому не мешал. Засыпали мгновенно, потому что много работали.
- Тук-тук-тук…
Нужно больше работать.
Обреченно иду на кухню, наливаю стакан воды. Выпиваю.
Понимаю, что вновь не смогу победить в незримой войне с этим дебилом. Да и спать особо не хочется. Поэтому одеваюсь, спускаюсь вниз, сажусь в машину и еду в Пржевальское. Совершенно внезапно и спонтанно, хотя планировал эту поездку очень долгое время.
Ну а пока крутятся колеса, объясню, почему все происходит именно так.
14 лет назад я отдыхал в Пржевальском. Приехал с группой ребят из моей школы, в сопровождении классной руководительницы Валентины Федоровны. Разгулялся там ни на шутку – только официальных подружек у меня было штук 10. Но кто из неисправимых романтиков не влюблялся невинно в каждое прелестное создание, встреченное им в пору безмятежного июльского безделья?
Однажды вечером я спустился в холл. Настроение было паршивое – меня только что бросила одна мамзель и ушла к лучшему другу. Мы были вместе целых три дня!
И вдруг я увидел, что прямо на меня смотрит пара внимательных карих глаз. На диванчике сидела девушка. Не сказать чтобы красавица… но ведь и красавицы, в типичном своем виде, дело достаточно скучное…
Она была одета как цыганка: длинная юбка, сапоги с коваными мысами… на верхней части туловища вообще что-то непонятное, какая-то смесь из блузки и торчащего отовсюду тряпья. А на голове – ковбойская шляпа, из-под которой неудержимо вились длинные темные волосы.
- Привет, - сказал я.
- Привет, - сказала она.
А потом мы болтали без умолку часа три. Сидели на диване, выходили погулять, дышали сладким воздухом увядающего июля…
Пока я еду в кромешной темноте, перед глазами вновь встает полузабытый образ. Ее звали Настя. Она читала наизусть очень красивые стихи, а я пытался ответить теми пятью стихотворениями, которые знал сам. А еще пичкал бедняжку поэзией собственного сочинения.
Насте было 18, а мне 15. Она отдыхала с мамой и братом, а я с отрядом детей. Поэтому в десять часов меня загнали в корпус. Я же не мог оторваться от нее… даже сбежал в пол одиннадцатого, но был с позором возвращен в свою комнату. А она ждала меня в холле. Не знаю, насколько долго.
Все дело было в том, что на следующий день Настя уезжала. Я проснулся раньше всех, хитроумно избежал завтрака, сидел у выхода как сторожевой пес… и я ее не пропустил. Она остановилась рядом со мной, сказав матери, что немного задержится.
Я навсегда запомнил ее взгляд… какой-то особенный, проникающий в самую глубину души. Теперь я вырос и уже знаю, что так выглядит нечто настоящее. Тогда я этого не знал…
Но мы не могли стоять так вечно.
Настя поцеловала меня в щеку, сорвала с руки кольцо и вложила в мою ладонь. А потом ушла из моей жизни навсегда.
Кольцо, кстати, как выяснилось было обручальным. Странно, да? Я потерял его два года назад.
С тех пор я давно хотел вернуться в Пржевальское. Но решился только этой ночью. Спасибо неизвестному человеку с молотком.
Навигатор показывает, что осталось 20 километров. Сердце начинает биться шумно и часто, гулко отдаваясь в висках.
В голове рождается глупая мысль: а вдруг прямо сейчас она тоже жмет педаль газа, вглядываясь в темноту. Вдруг в ее доме тоже парень с молотком живет?
10 километров. Я начинаю задыхаться. По спине бегут мурашки…
5… 4… 3… 2… 1…
Приехал. Половина четвертого утра.
Как говорится, на КПП ни одного солдата. Я вошел на территорию санатория, прошел по аллее, ведущей к центру, погладил собак, которые, очевидно, выполняли сторожевую функцию. Охранника не встретил.
Пока искал хоть кого-то живого, дошел до здания санатория. Вот оно, крыльцо, на котором мы с Настей прощались. Входные двери заперты. Вот дорожка, по которой мы прогуливались, читая стихи…
Никого нет. И Насти нет. Чуда, разумеется, не случилось.
Она оставляла телефон, но тогда, 14 лет назад, у меня не было мобильника… А потом я потерял долбанную бумажку. Господи, да как же так нелепо…
Я бегу вниз по длинной лестнице, ведущей к озеру Сапшо. Вокруг заросли и запустение, ступени лестницы местами начали рушиться. Многочисленные статуи, разбросанные между деревьями и кустарниками, смотрят на меня мертвыми пустыми глазницами.
Выбегаю на берег, срываю с себя куртку, футболку, кроссовки и носки, джинсы… Со всего маху бухаюсь в ледяную воду. На секунду кажется, что сейчас сердце остановится… но разгоряченное тело быстро остывает, привыкает к низкой температуре. Кажется, я кричу…
К машине я вернулся, пройдя вдоль берега, через лес. Зло хлопнул дверью, завел мотор. Охранник вышел из темноты остающегося позади санатория и почесал голову.
Я несусь по пробуждающейся ото сна трассе. Дорога плохая, моя «Нексия» стонет:
- Пожалей подвеску… пожалей подвеску… пожалей ПОДВЕСКУ…
Хорошо. А меня кто пожалеет?
Примерно через сорок минут мимо проносится надпись «ПОНИЗОВЬЕ». Теперь все знаки видно, наступило утро. Я проезжаю по инерции еще пару километров и бью по тормозам.
«Понизовье»… Надо же. Значит, моя дорога сегодня скручивается в несколько иной клубок.
Разворачиваюсь. Через полчаса я уже там.
Восемь тридцать. Знаю, что бабушка уже проснулась, поэтому звоню ей. Отойдя от шока, она объясняет мне, где на местном кладбище найти могилу ее матери. Оказавшись на указанном месте, долго очищаю его от зарослей.
Кладбище находится у небольшого обрыва. Я смотрю на раскинувшееся передо мной поле и наслаждаюсь прохладным дождиком, накрывшим деревню серой пеленой. Неподалеку одинокая старушка ровняет граблями песок на другой могилке. На надгробии – пожилой мужчина, почивший в 2003-м году. Сейчас 2019-й. Заговорив со старушкой, узнаю, что она живет в двух шагах от кладбища и, по всей видимости, бывает здесь каждый день.
Затем катаюсь по улицам, общаюсь с прохожими. Почему-то грусть и злоба, овладевшие мной в Пржевальском, отступают.
Проезжаю по улицам, вижу библиотеку. Сам не знаю почему, останавливаюсь, решаю зайти.
Внутри все по-деревенски уютно. Женщина, работающая в библиотеке, спрашивает у меня, откуда я приехал и зачем. Объясняю, что моя бабушка, Любовь Алексеевна Луговая, когда-то здесь жила…
- Есть у нас тут Раиса Андреевна Прокопцова такая, - вдруг говорит заведующая библиотекой. – Она иногда заходит. Часто Любу Луговую вспоминает.
- Но бабушка уехала отсюда в 56-м году…
- Я ей сейчас позвоню. А ты съезди, не поленись.
Я не поленился – взял адрес и поехал.
Выходя из машины около дома Раисы Андреевны, наблюдаю, как последняя, несмотря на преклонный возраст, почти бежит ко мне навстречу.
Через пять минут разговора выясняю, что Раиса Андреевна является одноклассницей моей бабушки… более того, они даже за одной партой сидели.
Набираю бабушку, даю трубку ее подруге детства. Они разговаривают около получаса. Я слышу голос бабушки из динамика и понимаю, что наверное в последний раз он так звучал лет двадцать назад. Чувствую себя счастливым.
Раиса Андреевна Прокопцова и Любовь Алексеевна Луговая обменяются телефонами. Теперь их жизни станут ярче, теплее… лучше.
Позднее, когда я вновь сяду за руль и двину на Смоленск, я вновь подумаю о Насте. Может и хорошо, что мы не встретились сейчас. Сплетение тысяч дорог иногда приводит нас в совершенно неожиданные места, погружает в необычные ситуации. Стоит только сменить привычный маршрут, освободится от графиков, схем и правил…
Иногда человеку просто необходимо сделать нечто незапланированное. Чтобы почувствовать себя живым
Наверно, это и есть волшебство свободы. Я знаю, что мы с Настей обязательно встретимся. Возможно, не сейчас, не в ближайший год, не в ближайшие десять… двадцать лет… но мы встретимся. Потому что наши пути пересеклись не просто так.
- Тук-тук-тук-тук… - навязчиво стучит где-то в подвеске. И хорошо, что стучит. Отвлекает. Уж очень хочется спать.