Завершается очередной, 2007
год – шестой год пребывания на посту главы
администрации Смоленской области Виктора
Маслова. О том, каких «выдающихся» успехов мы,
смоляне, достигли под его «умелым» руководством,
журнал «Новый Смоленск» рассказывает практически
в каждом номере.
Поэтому повторяться не будем. Посмотрим лучше на
то, к чему пришли, с позиций декабря 2001 года,
когда неизвестный в широких народных кругах
начальник областного УФСБ фактически начинал
предвыборную кампанию и обличал тогдашнюю
региональную власть. Давайте, уважаемые
читатели, постараемся ответить на вопрос: а не
относятся ли эти упреки в адрес вчерашних
оппонентов к нему самому – сегодняшнему
губернатору и его окружению? Я, например, такую
параллель увидел в интервью В.Н. Маслова газете
«Наше поколение Смоленщины» (№4 от 4 декабря
2001 года). Интересно, разделят ли читатели мое
мнение?
Итак, некоторые цитаты из того памятного
интервью.
«Последнее десятилетие мы фактически живем под
криминалом, и никто не говорит, что мы боимся
криминала. Никто не говорит, что мы боимся эту
власть, потому что она насквозь коррумпирована и
с ней невозможно иметь дело, пока что-то не
«отстегнешь». Не говорим, что все это мешает
развитию экономики, моей жизни лично как
отдельно взятого субъекта.
...То, что на улицу в 10 часов вечера выйти
страшно, это нормально, а то, что ФСБ будет
прослушивать по решению суда телефон людей,
которые совершили преступление или собираются
его совершить, преподносится как сенсация.
...На Смоленщине ситуация какая? Вот ФСБ,
силовики как «черные полковники» хотят во власть
влезть, а нас потом всех к стенке... Кого к
стенке? Мы что, перепишем законы? Мы что,
изменим режим? Введем новое правовое поле, будто
здесь отдельное государство?
...Сейчас основная угроза безопасности
государства лежит не во внешних факторах, а во
внутренних: отсутствие уважения к закону,
продажность власти, беспредел в среде
криминального мира.
...Прошло время, поменялись основы
государственности, ценности, идеологические
установки, и люди, работающие в спецслужбах, уже
не те, которые работали в 70-х годах. Поменялись
и задачи, которые стоят перед ФСБ, у нас теперь
прямое соприкосновение с криминальным миром,
прямые дела, связанные с крупномасштабными
финансовыми хищениями, то есть где гуляют
постоянно предложения крупных взяток. Зарплата у
сотрудников достаточно низкая, а вокруг менее
толковые, менее талантливые получают в несколько
раз больше. Поэтому когда приходят к нему и
говорят: «Давай, вот тебе 10-20 тысяч долларов,
закроем эту тему и никто не узнает», появляется
очень большой соблазн.
...В том смысле, что мы ларек какой-то «крышуем»
или базар держим – этого нет. Хотя вот тема
базара уже измочалена донельзя. Как известно,
директором ООО «Заднепровье» стал Юрий
Михайлович Макеенков, полковник ФСБ, который до
увольнения работал в городской администрации. То
его право, он ушел на пенсию, и имеет право
работать где угодно, если ему доверили право
стать директором, то причем здесь ФСБ? Теперь
распространено мнение, что мы «крышуем» этот
базар и все деньги идут к нам. Кому-то просто
выгодно рождение подобных легенд. Но есть во
всем этом и приятный момент. Посмотрите, если бы
мы были слабы и с нами никто бы не считался, не
было бы и разговоров об этих «крышах». У нас
есть сила, и нас это радует.
...У силовиков есть позиция, которая отличается
от позиции, которую сегодня занимают власть
придержащие органы власти. Мы никогда не
говорили, что в администрации работают
преступники и что все их деяния преступны. Но мы
постоянно говорим о том, что есть условия,
которые способствуют совершению преступлений, и
условия, которые способствуют созданию ореола
коррумпированности и преступности власти. И мы
постоянно заявляем в этом бесконечном диалоге:
уважаемые товарищи, уважаемый Глава, сделайте
так, чтобы не было этих признаков, не было этих
разговоров, для этого ведь надо сделать совсем
немного. Другой вопрос, что, если вы сделаете
это «немного», у вас не будет возможности
воровать. Необходимо сделать выбор: или очистить
власть, но тогда не будет больше возможности
преступного обогащения, или оставить все, как
есть, но продолжать нарушать закон. Честный
человек что сделал бы? Разумеется, все
возможное, чтобы население имело четкое и ясное
представление о его деятельности, дабы исключить
слухи о совершенных тобой правонарушениях. И
все, проблема ушла бы. Силовики прекратили бы
говорить, потому что тогда надо было бы
оперировать конкретными уголовными делами, а не
рассуждениями. Но власть молчит. Почему, это
большой вопрос.
...Тема коррупции. Понятно, коррупция возникает
там, где у чиновника есть возможность принимать
два решения: могу дать и могу не дать. Создай
комиссию, пускай она изучит режим работы власти
и максимально исключит эти условия для
чиновника, который определяет: дать или не дать.
Должно быть четко записано: чиновник обязан
ДАТЬ. И может не дать только в силу таких-то
пунктов, и не более того. И сразу прекратятся
разговоры о чиновничьих поборах и взятках, будут
обращения в комиссию, будут результаты. Не нужно
наказывать чиновника, нужно изменить режим его
работы. Ведь не было бы и разговоров о
коррумпированности Прохорова и его команды. И
опять возникает вопрос: почему не делают? Что,
не хотят отрубить сук, на котором сидят? Тогда
не надо так громко говорить, что мы абсолютно
честные».
Итак, относятся ли обвинения предшественников в
коррупции и злоупотреблении служебным положением
к самому сегодняшнему губернатору? В свое время
бывший прокурор области Евгений Агарков
обнародовал информацию о задержании тысячи тонн
контрабандного спирта, который УФСБ в бытность
его начальником В.Н. Масловым реализовало
фирмам-однодневкам, но деньги так и не поступили
на банковский счет управления. Также Евгений
Агарков сообщил о таинственном исчезновении пяти
тонн алюминия после задержания сотрудниками УФСБ
партии цветных металлов. Бесследно исчезли и
импортные сигареты, задержанные в Шумячах.
Со слов Е.А. Агаркова, у В.Н. Маслова произошла
«полная потеря памяти» на счет пропажи
конфиската. Известно также, что возбужденные по
данным происшествиям уголовные дела были
закрыты. Казалось бы, чего теперь к ним
возвращаться, коли ничего не доказано? Но
история с квартирой дочери тогдашнего начальника
УФСБ, выданной ей с подлогом документов,
невольно бросила тень на В.Н. Маслова. Опять в
деле фигурировали ссылки на «плохую память» -
только на сей раз у председателя жилищной
комиссии войсковой части. Похожесть ситуации
заставляет усомниться, а можно ли верить
«единожды солгавшим»...
Вот высказывал В.Н. Маслов упреки
предшественникам, что, мол, нет прозрачности
власти. А такой закрытой, как сегодня, во
времена А.Д. Прохорова она и близко не была. Где
те комиссии, о которых говорил тогдашний
кандидат в губернаторы? Как могло случиться, что
областную собственность передавали в учреждение
с вывеской «Медтехника», служившее по сути
«перевалочной базой» для реализации имущества
родственникам и ближайшему окружению
губернатора?
Я уже не говорю о «семейном бизнесе», который
стал притчей во языцех. Никто из
предшественников не втягивал родственников в
коммерческие дела. И как бы сегодня губернатор
не открещивался от бизнеса жены, дочери и зятя
(мол, что же они не имеют права на выбор рода
деятельности?), использование административного
ресурса – продажа областного имущества членам
семьи – дает основание заявлять, что «эта власть
насквозь коррумпирована» (здесь я, как
говорится, той же монетой возвращаю В.Н. Маслову
сказанные в 2001 году слова).
По поводу другого высказывания шестилетней
давности, что с властью «невозможно иметь дело,
пока что-то не «отстегнешь», предлагаю читателям
задуматься над вопросом: почему на Смоленщину не
идут крупные инвесторы? Да потому, что большой
капитал направляется только туда, где открытые
«правила игры», где четко и гласно определено,
какие дивиденты хочет получить регион (а не его
глава или какое-либо другое высокопоставленное
должностное лицо), какую выгоду из
сотрудничества с властью извлекут инвесторы.
То памятное интервью газете «Наше поколение
Смоленщины» изобиловало жесткими выражениями
демонстрации силы. Сложилось даже впечатление,
что В.Н. Маслов пытался запугать оппонентов: «У
нас есть сила, и нас это радует». По условиям
содержания в следственном изоляторе УФСБ одного
из чиновников высказывание тоже, наверное, было
рассчитано на испуг оппонентов: «Условия для
всех одинаковые – параша, выгул на девятом
этаже, кормежку возили из тюрьмы».
В этой связи хотелось бы напомнить об эффекте
бумеранга... Сколько уже раз жизнь давала
примеры, когда за плевком в колодец иным
деятелям самим приходилось из него напиться...
![№11 (11)](button4.jpg) ![На главную](button1.jpg)
|
|