Советская журналистика славилась тем, что она
родила целую плеяду очеркистов – людей, которые
умели увидеть в героях своих статей талант.
Область его применения могла быть самая
различная: профессиональная деятельность,
увлечение чем-нибудь (хобби), черты характера,
отношение к людям, склонность к приключениям и
т.п. У рядового, казалось бы, человека читатели,
благодаря очеркисту, могли разглядеть то, что
даже тем из них, кто близко знал «объект
внимания», становилось видным только после
прочтения публикации.
Опыт распознания сути собеседника приходил с
годами. Очеркисты советских времен отличались
особым даром разговорить людей, влезть в их
душу, сами были очень общительными,
эрудированными, они прекрасно владели словом,
могли красиво и доходчиво написать в газете или
поведать в эфире о самых обыденных и сложных
вещах.
Эта журналистика ассоциируется в старших
поколениях с аджубеевскими «Комсомолкой» и
«Известиями», а на смоленской земле – со
«Сменой» при редакторе Владимире Пантелееве
начала 60-х годов прошлого столетия. Отголоски
той журналистики звучали до начала 1990-х годов,
пока рыночная экономика напрочь не уничтожила
очерковый жанр, а рассказы о людях заменила на в
лучшем случае PR-статьи по заказу «сильных мира
сего».
Так постепенно вымерли журналисты, умевшие
вкладывать душу в очерки о героях своих
повествований. И среди сегодняшних «перьев» уже
днем с огнем не найдешь очеркистов и
публицистов.
Петру Привалову повезло, что он пришел работать
в газету, когда там еще оставались «последние из
могикан». Он не стал увлекаться входившими
тогда в моду сухими отчетами с места событий,
интервью с различными деятелями, когда от
корреспондента требовалось только грамотно
переложить сказанное собеседником на бумагу.
Петра интересовал прежде всего сам собеседник –
как он мыслит, чем живет, о чем мечтает.
Раскрыть читателю внутренний мир человека
труднее, это неблагодарное дело и по времени
работы над статьей, и по гонорару за свой
журналистский труд. Но, может быть, поэтому и
состоялся Петр Привалов как журналист-очеркист,
как публицист и личность, что никогда не гнался
за материальными вознаграждением, не отличался
меркантильностью.
Эти качества он впитал от
ветеранов-рабочепутейцев, с которыми
посчастливилось поработать бок о бок несколько
лет, у которых он учился шлифовать каждое слово,
размышлять о судьбах героев своих очерков и
статей.
Вспоминаю годы работы Петра Привалова в газетах
«Смена» и «Рабочий путь». Уже тогда его
публикации становились в номере «гвоздевыми».
Потому что если он рассказывал, например, о
митинговой демократии конца 1980-х годов, то не
просто излагал ход событий, а давал анализ
общественных настроений, позволял читателю
ориентироваться в заварухе мнений и суждений.
Или когда после событий 1991 года к власти в
области пришла команда В.П. Фатеева, журналист
сумел подняться до высот сравнений «достижений»
с делами предшественников. И это не был «плач
оппозиции»: можно было соглашаться или не
соглашаться с политическими симпатиями автора,
но в объективности его анализа сомневаться не
приходилось.
Позже, уже в журнале «Смоленск», Петр Иванович
опубликовал очерки новейшей истории Смоленщины.
Памятные всем события он сумел так глубоко
проанализировать, что по этим статьям сегодня
можно изучать нашу историю. И мне как редактору
журнала очень жаль, что автор прервал свои
заметки, но я с нетерпением жду, когда они будут
продолжены.
Петр Привалов – увлекающаяся личность. Сегодня
он целиком посвятил себя изучению творчества
А.Т. Твардовского и его влияния на всю советскую
и российскую поэзию. Все больше и больше
публицистические статьи журналиста становятся
научными изысканиями. Этому я как редактор и
рад, но этим же и опечален. С одной стороны,
приятно, когда твой коллега поднимает
неизведанные пласты, что он уже вырос до одного
из ведущих твардовсковедов страны. Фактически
то, что уже опубликовал Петр Иванович по теме
А.Т. Твардовского, вполне тянет на докторскую
диссертацию. Но журнал «Смоленск» -
общественно-политическое, а не научное издание.
И каждый раз, когда я получаю от автора
очередную главу его исследований, испытываю
почти физическую боль: журнал – не резиновый, и
углубленный анализ наследия путь даже
величайшего советского поэта не каждому читателю
интересен. Между тем, понимаю, что это – наша
смоленская история, что наши потомки по журналу
«Смоленск» будут судить об отношении
сегодняшнего поколения смолян к своему, может
быть, самому дорогому духовному богатству.
Сдерживает мое редакторское стремление сократить
определенное количество абзацев, пройтись
зачеркиваниями и росчерками по рукописи и
уважение к таланту автора. Считаю, что талант в
сегодняшней журналистике – это реликтовая
ценность, и душить его не позволено никому, даже
если отданные на откуп его статей страницы
материальных дивидендов редакции не приносят…
Петру Привалову 28 сентября исполнилось 50 лет.
по свершенному за эти годы можно сказать –
только 50, потому что статей им подготовлено
столько, сколько другому и за век не родить.
Мудрость и основательность тоже «тянут» на более
солидный возраст. Принадлежность к плеяде
очеркистов и публицистов – также свидетельство
зрелости. Но это и шанс, что у Петра Ивановича
еще могут появиться последователи. Пока он «писуч»,
пока демонстрирует наглядный пример, каким
должен быть журналист, надежда на продолжение
традиций «смоленской школы» не чахнет. Да, вот
он парадокс судьбы: Петр Привалов своими
исследованиями развенчал миф о «смоленской
поэтической школе», которой, как оказалось, и не
было. Были М.В. Исаковский, А.Т. Твардовский и…
больше никого, кого среди смолян можно было бы
поставить рядом… А по влиянию в целом на поэзию
страны можно говорить только о «школе
Твардовского». Именно от Александра Трифоновича
пошли традиции русской поэзии, от него она берет
отсчет… В журналистике «смоленская школа»
все-таки существовала: пусть и не столичного, в
отличие от двух наших выдающихся поэтов,
масштаба, но со своими действительно традициями
– с передаваемыми из поколения в поколение
образом мысли, патриотизмом, трепетным
отношением к слову, любовью к героям
повествований, строками, идущими от сердца.
Рискну утверждать, что кроме Петра Привалова и
нескольких районных газетчиков, приверженцев той
советской журналистики у нас в области не
осталось. Очень жаль! Может, тогда бы не были
наши издания, словно сиамские близнецы, похожи
друг на друга тем, что не оставляют душе
«обязанность трудиться».
![10(90)](buttonA.jpg) ![На главную](button1.jpg)
|
|